Когда враг оказался друг

Из ленты: Управление изменениями. Improvement

Искала в архивах одну вещь, а нашла другую. Я и не знала, что она сохранилась. Это чудо из натуральной кожи сделал и подарил мне мой… враг. Сегодня назвать так Гария Аркадьевича язык мой не повернётся, в тогда (в 1995-м) мы оказались по разные стороны баррикад. Он — старейший сотрудник ленинградской фабрики «ЛенWest» («Скороход»), душа и мозг её дизайнерского цеха. Я — антикризисный маркетолог, одна женщина в компании трёх мужчин — пришла по поручению совладельца (немецкой Salamander) переводить предприятие на рельсы рыночной экономики. Антикризисный менеджмент 90-х — это вам не программы улучшений середины десятых. Это война мировоззрений. Даже в нашей команде только двое из 4-х знали слово «маркетинг». Но ради этой работы стоило каждое утро штурмовать пригородный автобус в городе Колпино, 40 минут ехать до ближайшей метро «Звёздная», добираясь до Цветочной д.6 на «Московских воротах». 
Что-то удалось, но через год немцы затеяли перевод нашего лидера (гендиректора) в Москву. Мы, как водится, собрались на выход. «Жаль, что вы не играете на нашей стороне», — сказал зам. генерального Валерий Павлович Митюшкин, подписывая мне рекомендательное письмо. Он был как раз из когорты старожилов, наших непримиримых коллег, поэтому… неожиданно. Хожу по фабрике, прощаюсь со знакомыми. И вдруг, подходит ко мне Гаррий Аркадьевич. Мы здороваемся, перекидываемся парой слов, и он протягивает мне это. «Сделал для вас специально, не думайте. И вообще, не держите зла, если чем обидел». Он годился мне в дедушки и за что-то извинялся — вот те раз… 
Вместе с этой иконкой остался у меня от Гария Аркадьевича урок «о культуре войны влияний», которая, по моим наблюдениям, в профессиональном контексте безнадёжно утрачена. Методы оргов в 90-е были страшными, прямолинейными, бессовестными; методы радеющих за дело, а не за своё шкурное, — страдательно разъясняющими под надзором совести. Сегодня орги уже умеют вилять и быть ласковыми, а нормальные люди больше не рвут сердце на свастику. Прочла на днях чью-то колонку о всеобщем кризисе совести. Как там оно преломится в управлении изменениями? Или уже преломилось? Практика перемен на фоне упадка нравов превращается в паноптикум (в изначальном смысле этого греческого слова).

Источник